Матрешки руками убийц. Что делают рецидивистки в женской колонии

Матрешки руками убийц. Что делают рецидивистки в женской колонии

За решеткой колонии №2 в Мордовии отбывают срок преступницы, не раз нарушившие закон. Строгий режим, отсутствие свободного времени и аскетичный быт. Тем не менее днем эта зона похожа на промышленный концерн — такими объемами производства, как в «двоечке», может похвастаться не всякое исправительное учреждение.

Корреспондент РИА Новости побывала в колонии и узнала, как там устроена жизнь, чем занимаются преступницы и почему они не могут или не хотят найти себе применение на воле.

Как мужчины

Несмотря на то что осужденные — женщины, никаких поблажек нет: режим дня такой же, как и в любой мужской колонии. Подъем в 6:00, через час завтрак — и вперед, на рабочее место. Потом пересменки, обед и снова на работу, уже до вечера. Восьмичасовой рабочий день. Отбой в 22:00. Свободного времени почти нет. Требования к одежде строгие: темно-зеленый цвет, на голове обязательно косынка.

Заключенные в женской исправительной колонии № 2 в поселке Явас на пересменке.

В ИК-2 живут почти полтысячи осужденных. Сюда свозят преступниц преимущественно из Москвы и Санкт-Петербурга — мошенниц, аферисток, воровок и убийц (чаще всего это ревнивые жены или любовницы). Многие сидят не в первый раз, при этом далеко не все рецидивистки: некоторые с годами меняют «сферу деятельности».

Наиболее популярная уголовная статья, по словам начальника учреждения Елены Поздняковой, 228-я — оборот наркотиков.

Повар от бога и слесарь в почете

«Первый раз села на пять лет, когда мне исполнилось 19. Родители погибли в авиакатастрофе. Я начала ходить по клубам, тусовалась, пристрастилась к наркоте. Села, вышла. Держалась 12 лет. А потом снова клубы, наркотики и опять в колонию на четыре года. Через полгода я выйду по УДО (условно-досрочное освобождение за хорошее поведение. — Прим. ред.)», — рассказывает повар Екатерина.

Никто к Екатерине на свидания не ездит: «Муж умер, свекровь уже старая. Сыну 14 лет, дочка недавно без меня пошла в первый класс. У них есть ритуал – по выходным смотреть альбом с моими фотографиями».

Она руководит работой на кухне, где делают сосиски, котлеты, мясные полуфабрикаты, пельмени и голубцы. Потом продукты замораживают и отправляют по всем колониям региона. Тут же готовится обед для тех, кто отбывает наказание здесь. В соседней комнате пекут булочки, торты, пирожные и хлеб на продажу местным жителям.

Заключенная на кухне готовит мясо для будущих голубцов и котлет.

Екатерина говорит, что раньше работала в «пафосном» ресторане на Моховой улице в Москве. «Когда я освобожусь, пойду обратно в этот ресторан. Уверена, что возьмут, я же хороший шеф. Могу приготовить блюдо любой сложности, только дай ингредиенты», — говорит она.

Повар кухни уверена, что блюда в колонии получаются такими же вкусными как в хорошем ресторане. Меню разнообразное: девушка каждый день готовит новые салаты и супы.

Впрочем, от «тусовочной» жизни Катя точно не откажется, хотя и обещает пройти реабилитацию: «В клубы ходить буду все равно, а наркотики принимать не стану. Лучше текилки выпью».

Стричься по ориентировке

За внешним видом «зэчек» следит парикмахер Дина. Она осуждена по 111-й статье «Причинение вреда здоровью», причем уже второй раз. Скандалила с мужем.

Парикмахер Дина не стала уверять, что в колонию больше не вернётся, потому что, говорит, зарекаться — плохая примета.

Мода в колонии особенная: здесь нельзя экспериментировать с прическами, в частности перекрашивать волосы. На каждую женщину есть ориентировка, где указано все: рост, вес, особые приметы, в том числе и стрижка, цвет волос. Это нужно на случай, если рецидивистка сбежит. Поэтому уж если блондинка, то надолго.

Начальник колонии Елена Позднякова на рабочем месте.

Перед тем как оказаться в парикмахерском кресле, каждая осужденная пишет заявление на имя начальника колонии. Бумага согласовывается с бухгалтерией, отделом безопасности и оперативниками. И только потом разрешают подстричься.

«Я скучаю по креативным стрижкам. Здесь все в основном волосы отращивают, а я даю советы, как ухаживать за ними. Крашу осужденных в спокойные цвета. Интересно работать на праздниках, когда проводятся какие-либо мероприятия: удается сделать много красивых причесок», — объясняет Дина. Среди ее клиентов есть и «любимчики»: мужчины — сотрудники колонии, которые делятся новостями из мира по ту сторону решетки.

Шоколадная жизнь и молочные грезы

Территория колонии поделена на две части: производственная зона, где шьют и выпускают товары, и жилой сектор, где осужденные в основном работают на колонию. Работы в производственной зоне много, большинство осужденных трудятся в цехах по пошиву спецодежды. Это самое крупное предприятие.

Сотрудники рассказывают, как несколько суток придумывали идеальную рецептуру для масла: оказалось, что лучше всего подходит самое дешевое какао – с ним вкуснее всего.

Попасть сюда проще всего — новеньких после карантина учат шить и отправляют на производство. Уже потом, если удается зарекомендовать себя с хорошей стороны, женщины могут выбирать специальность по душе.

Начальница колонии считает, что у женщин нет четкой иерархии, как это бывает в мужских колониях. Есть только один принцип «у кого больше баулы – тот и круче». По-зоновски это означает, что авторитет в руках той, которая хорошо зарабатывает.

Некоторые девушки приклеивают на свои швейные машинки фотографии детей. Одна из швей, увидев, что ее снимает камера, прячет лицо.

Условия содержания в колонии бывают облегченные, обычные и строгие. Облегченные – самые комфортные. Сюда попадают за хорошее поведение. Разрешается чаще звонить родным, чаще бывают свидания. Правда, отмечают работники колонии, любимые к женщинам ездят крайне редко.

Начальница колонии разводит руками: «Все женщины в этом цехе рецидивистки, преступницы, неоднократно нарушившие закон. Смотришь на них — вроде бы милые, улыбчивые девушки. А прочитаешь приговор — волосы дыбом встают».

Помимо пошива одежды, колония разливает молоко. В месяц сюда привозят около 50 тонн сырья, больше половины — молоко подсобного хозяйства из этой же колонии. Его пастеризуют, сепарируют до 2,5% жирности, фасуют и доставляют в другие колонии. Из сливок производят шоколадное масло.

Газированные напитки в исправительной колонии выпускают только летом, зимой продукция не пользуется популярностью.

Женщины разливают газировку с говорящим названием «Двоечка» — по номеру исправительного учреждения. В ассортименте вкусы «Дюшес», «Лимонад», «Тархун». Сироп для напитков сотрудники тоже разработали сами, рецепт держат в секрете. Газировка продается в магазинах ближайших поселков.

Этот проект для колонии самый рентабельный. Затраты на оборудование почти сразу окупились, прибыль потратили на развитие других объектов зоны.

Летом в теплицах женщины выращивают овощи, потом закатывают их в банки. Их также нет в свободной продаже — поставляют в колонии. Учитывая, что в Мордовии сосредоточено 20 исправительных учреждений, объемы заготовок нешуточные.

Заключенная расписывает деревянную матрешку в стиле «Снежной королевы».

Особая местная экзотика — это цех по производству сувенирной продукции. Две девушки, которые на воле даже в художественных школах не учились, раскрыли свои таланты на зоне. Теперь делают красивых матрешек и коньячницы (специальные деревянные подставки для графина и бокала. — Прим. ред.). 

За работу каждая получает около 3 тысяч рублей с учетом налоговых вычетов и судебных исков. Деньги можно потратить в магазине на территории зоны. По рассказам продавца, она достанет, что угодно – от курицы гриль до хорошей помады.

Производство ориентировано на индивидуальный заказ. Идеи для эскизов девушки черпают из книг в библиотеке либо заказывают родственникам раскраски и просят руководство приносить журналы.

Попытка номер два и более

После отсидки в «двоечке» женщины могут устроиться по специальности на воле. Швеи, повара, кондитеры, парикмахеры и даже слесари-механики в теории могут найти себе работу. Но по факту, говорит Позднякова, единицы из них начинают новую жизнь.

Виктории осталось находиться в колонии чуть меньше двух лет. Большую часть своей сознательной жизни она провела в колонии. Её 30 лет. Дома её никто не ждет.

Одна из «рекордсменок» среди осужденных — Виктория. В колонии Вика за мужчину — работает в строительной бригаде. Она может отремонтировать, построить, починить все что угодно. Это ее шестая по счету судимость. Виктории осталось находиться в колонии чуть меньше двух лет. Она уверена, что на свободе найдет работу в строительстве у какого-нибудь частного предпринимателя.

Но сотрудники колонии в это слабо верят. Говорят, что о пути исправления можно говорить, когда осужденные попадают сюда впервые. А если это третий, пятый, седьмой срок, то вряд ли.

Ирина находится здесь пять лет и ей осталось ещё 4 года. На вопрос, почему она оказалась здесь второй раз, её улыбка пропала: «А у нас есть социальная адаптация? Я честно пыталась устроиться. Это нереально».

«Большая часть их жизни прошла за решеткой, иначе они не умеют. Коллега Вики из строительного отряда недавно освободилась, но подруг на зоне предупредила: «Ждите, я скоро вернусь». Она здесь себя нашла, востребована и уважаема. А там она никто. Летом нагуляется, а зимой украдет что-нибудь и вернется», — говорит начальница зоны.

Источник: ria.ru

Похожие записи

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *